В сердце Сеула, города будущего и древних традиций, разворачивается история Ким Тэхёна и Чон Чонгука. Тэхён, студент медицинского университета, мечтает о карьере хирурга, но его путь омрачен трудностями и предрассудками общества. Работая официантом, он каждый день надевает маску уверенности, скрывая свою истинную сущность от мира, который не готов принять его таким, какой он есть.
Внимание: События, описанные в этой истории, являются вымышленными. Автор не намеревался оскорбить чувства или нарушить права кого-либо. Рассказ создан исключительно для развлечения. В нем содержатся сцены аварии и сексуального характера, которые могут быть неприемлемы для некоторых читателей. Прошу отнестись к прочтению с пониманием и осторожностью.
Пролог
Сеул никогда не спал, но Чон Чонгуку казалось, что этот город просто боится закрыть глаза. За тонированным стеклом автомобиля проносились неоновые вывески Каннама — бесконечная река света, в которой тонули миллионы судеб. Чонгук откинул голову на кожаный подголовник и прикрыл веки. В ушах все еще стоял гул стадиона, выкрикивающего его имя. Чон-Чон-Гук. Это имя принадлежало им — фанатам, агентству, журналистам. Ему самому осталась лишь оболочка: уставшее тело и пустота в груди, звенящая громче любой музыки. Его жизнь была золотой клеткой с прутьями из платины и бриллиантов.
Где-то в другой части города, в тишине маленькой комнатушки общежития, Ким Тэхён устало стягивал медицинский халат. Пальцы, пахнущие антисептиком, дрожали от перенапряжения. Он посмотрел в зеркало: под глазами залегли тени, но во взгляде все еще теплилась упрямая искра. Он станет хирургом. Даже если весь мир будет говорить, что парню из провинции без денег здесь не место. Две параллельные прямые. Две вселенные. Но у судьбы в Сеуле свои планы на геометрию.
Глава 1
Чонгук ненавидел выходные. Потому что выходных не существовало. Но сегодня был тот редкий вечер, когда ему удалось сбежать. Буквально. Никаких менеджеров. Никаких телохранителей в черных костюмах, которые привлекают больше внимания, чем мигалка на полицейской машине. Только он, надвинутая на глаза панама, черная маска и мешковатое худи, скрывающее фигуру, которую знала каждая вторая девушка в стране.
Кафе «Blue & Grey» находилось в лабиринте узких улочек Итэвона, куда не заглядывали папарацци. Здесь пахло жареными зернами, старым деревом и корицей. Колокольчик над дверью звякнул. Чонгук скользнул внутрь, стараясь стать невидимым, и нырнул за самый дальний столик, скрытый раскидистым фикусом. Он выдохнул. Впервые за день его плечи расслабились.
За стойкой в этот вечер было тихо. Тэхён протирал бокалы, мурлыча под нос мелодию, игравшую по радио. Ему нравилась эта работа: здесь люди искали бодрости, либо покоя, и он мог дать им и то, и другое. — Тэхён-а, возьми тот дальний столик, — окликнул его менеджер. — Парень в капюшоне. Выглядит так, будто вот-вот уснет прямо на столе.
Тэхён кивнул, поправил бежевый фартук поверх простой белой рубашки и взял блокнот. Подойдя к столику, он кашлянул и вежливо спросил: — Добрый вечер. Вы уже готовы сделать заказ? Посетитель вздрогнул, словно его выдернули из глубокого сна. Он медленно поднял голову. Тэхён не видел его лица — только глаза над кромкой черной маски. И замер. Глаза были черными, глубокими, как ночное небо без звезд, и невероятно усталыми. В них читалась такая вселенская тоска, что у Тэхёна сжалось сердце. Но стоило этим глазам встретиться с его взглядом, как в них что-то изменилось. Словно кто-то зажег спичку в темной комнате.
Чонгук смотрел на официанта и чувствовал, как воздух застрял где-то в горле. Время словно споткнулось. Перед ним стоял не просто парень. Это было видение. Золотистая кожа, слегка растрепанные волосы цвета меда, изящные, почти аристократические руки, сжимающие дешевый блокнот. И глаза. Янтарные, теплые, смотрящие не на «Звезду Чонгука», а просто на человека.
— Эм… сэр? — Тэхён склонил голову набок. Чонгук моргнул, возвращаясь в реальность. Голос у парня был низким, бархатистым — совсем не вязался с его юной внешностью. — Ох. Простите, — голос Чонгука хрипел после репетиций и съемок. Он поспешно опустил взгляд в меню, чтобы скрыть смущение. — Мне… мне просто американо. Двойной. И… что-нибудь сладкое. На ваш вкус. — У нас отличный тирамису, — улыбнулся Тэхён. Эта улыбка была не дежурной, «для клиента», а какой-то странной, понимающей. — Он поднимает настроение. Кажется, вам это нужно. Чонгук молча кивнул. Он смотрел, как изящные пальцы Тэхёна быстро записывают заказ в блокнот, и это простое действие почему-то успокаивало.
Через пять минут Тэхён вернулся с подносом. — Ваш кофе и «спасение от плохого дня», — он поставил перед Чонгуком десерт. — За счет заведения. Вы выглядите так, будто несли на плечах весь мир. Чонгук стянул маску вниз, чтобы сделать глоток, рискуя быть узнанным. Но в полумраке кафе Тэхён увидел лишь красивого молодого мужчину с родинкой под нижней губой. — Спасибо, — тихо сказал Чонгук. Ему отчаянно не хотелось, чтобы этот парень уходил. — Я… Я Чансу. Ложь сорвалась с языка прежде, чем он успел подумать. Он не мог сказать правду. Только не сейчас. Только не когда на него впервые смотрели так… обыденно.
— Ким Тэхён, — представился официант. Он уже собирался уйти, но что-то в позе «Чансу» — одинокой, сгорбленной — удержало его. В зале было почти пусто. — Знаете, Чансу-щи… Если хотите, я могу составить компанию на пару минут? Менеджер ушел курить, а посетителей нет. Сердце Чонгука пропустило удар. — Я… я был бы очень рад. Правда.
Тэхён присел напротив. Свет от лампы мягко очерчивал его профиль. — Итак, Чансу, от кого вы прячетесь в такой шляпе? От кредиторов или от разбитых сердец? — пошутил Тэхён, подперев щеку рукой. Чонгук слабо улыбнулся — впервые за этот бесконечный день. — От шума, — честно ответил он. — И от ожиданий. А вы, Тэхён? Что парень с внешностью модели делает в фартуке бариста в пятницу вечером? Тэхён рассмеялся, и этот звук показался Чонгуку лучшей музыкой, чем любая симфония. — Зарабатываю на мечту. Я буду хирургом. Учусь резать людей, спасать жизни — вот это всё. А кофе — это так, чтобы не сойти с ума от учебников по анатомии.
Они разговорились. Слово за слово, фраза за фразой. Чонгук жадно ловил каждое движение Тэхёна, каждый его взгляд. Он тонул, и самое страшное — он совершенно не хотел спасаться.
Кафе пустело. Последние посетители растворялись в дождливой ночи. Тэхён перевернул табличку на двери на «CLOSED» и устало потянулся. Чансу — нет, этот странный парень в капюшоне — всё ещё сидел за своим столиком. Он не притронулся к телефону, что было редкостью в наши дни. Он просто смотрел. Смотрел, как Тэхён протирает стойку, как убирает чашки. В этом взгляде не было хищности, только жадное, почти детское любопытство, будто он впервые видел обычную жизнь.
— Мы закрываемся, Чансу-щи, — мягко сказал Тэхён, подходя к нему. Чонгук вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Ему не хотелось уходить. Здесь, в запахе корицы и под тихий джаз, он чувствовал себя живым. — Да… конечно, — он неуклюже поднялся, натягивая маску повыше. — Прости, я потерял счет времени. Просто… с тобой легко молчать.
Они вышли на улицу одновременно. Сеул накрыло весенним ливнем. Чонгук замешкался на крыльце. Его водитель должен был ждать за углом, но он не хотел садиться в приметную машину на глазах у Тэхёна. — У тебя нет зонта? — спросил Тэхён, раскрывая свой — старый, прозрачный, с одной погнутой спицей. — Забыл, — соврал Чонгук. — Тебе куда? Я провожу до метро, — предложил Тэхён, делая шаг ближе.
Под прозрачным куполом зонта мир сузился до двух человек. Они шли по мокрому асфальту, их плечи соприкасались. Чонгук чувствовал тепло тела Тэхёна сквозь ткань худи, и это тепло пьянило. — Ты сказал, что работаешь в сфере развлечений, — начал Тэхён, перешагивая лужу. — Звучит… утомительно. — Это как бежать марафон, где финиш постоянно отодвигают, — горько усмехнулся Чонгук. — Ты бежишь, люди аплодируют, но ты не можешь остановиться, чтобы просто подышать. Тэхён остановился и посмотрел на него. В свете уличного фонаря янтарные глаза казались почти золотыми. — Тогда остановись сейчас. Просто вдохни. Воздух после дождя пахнет свободой…
Чонгук замер. Ему захотелось стянуть маску, рассказать всё: «Я Чон Чонгук, спаси меня». Но страх, что этот искренний взгляд сменится фанатским восторгом, был сильнее. Вместо этого он достал телефон. — Можно… можно мне твой номер? Я хочу узнать, как ты сдашь экзамен по хирургии. И, может быть, выпить еще кофе. Тэхён улыбнулся — уголком губ, хитро и мягко. Он взял телефон из рук Чонгука, быстро вбил цифры и подписал себя: «Доктор Кофе». — Пиши, Чансу. Но учти, я отвечаю редко. Спасаю жизни, помнишь?
Вместо прощания Чонгук, повинуясь внезапному порыву, коснулся пальцами запястья Тэхёна — там, где под тонкой кожей билась жизнь. Это прикосновение обожгло, словно он прикоснулся к оголенному проводу. — Спасибо, — прошептал он. — За то, что увидел меня. Он развернулся и быстро пошел прочь, растворяясь в дожде, прежде чем Тэхён успел спросить, кого именно он увидел.
